К счастью, никто из прессы меня не узнал — хорошая новость после Вашингтона. Агент Пейдж и я вежливо проложили путь сквозь толпу к двум полицейским. Они внимательно рассмотрели наши удостоверения.
— Это доктор Алекс Кросс, — сообщил Пейдж.
— Ну и что? — отозвался полицейский.
Я не возразил ни слова. «Ну и что?», по-моему, самый правильный ответ.
Охранники пропустили нас, но перед этим я успел заметить одну вещь, которая здорово подействовала мне на нервы. Рыжую шевелюру Джеймса Траскотта, стоявшего в толпе других репортеров. Его коллега с фотокамерой — та самая женщина в черном — тоже находилась здесь. Траскотт меня увидел и быстро кивнул в мою сторону. Его губы расплылись в улыбке. Потом он застрочил что-то в своем блокноте.
А женщина бросилась фотографировать — меня.
Глава 13
Я тихо выругался, и мы с Пейджем зашагали по длинной, вымощенной белым камнем аллее к большому дому. Это было роскошное двухэтажное строение в испанском стиле — настоящий особняк. Главный фасад тонул в густой зелени, но я прикинул, что площадь здания составляет тысяч двадцать квадратных футов, если не более. Кому нужно столько места для жилья? В моем доме в Вашингтоне меньше трех тысяч, и комнат хватает для всех.
По второму этажу тянулась гирлянда балконов. Часть из них выходила на центральную аллею, где за желтой лентой полицейского ограждения стоял черный лимузин.
Именно здесь убили Антонию Шифман и Бруно Капалетти.
Все пространство вокруг машины было окружено плотным кольцом охраны с одним узким проходом посередине. Двое полицейских проверяли документы у всех, кто пытался пройти внутрь.
Оперативники в белых комбинезонах, вооружившись портативными микроскопами и вакуумными пакетами для улик, со всех сторон облепили автомобиль. Фотографы-криминалисты регулярно щелкали «Полароидами» и цифровыми камерами.