— Вы установили связи между двумя жертвами? — спросил я. — Между Шифман и шофером?

— Капалетти работал на съемочную группу в еще одном фильме с ее участием — «Горячий сезон», но тогда он возил Джефа Бриджеса. Сейчас мы продолжаем проверять водителя. Вы видели «Горячий сезон»?

— Нет. Кто на месте преступления? Наши люди, полиция, пресса? Что еще я должен знать, прежде чем мы приедем?

— Я не был в доме, — признался Пейдж. — Но думаю, что обстановка там горячая. Это Антония Шифман, не кто-нибудь. Она была прекрасной актрисой. И кажется, хорошей женщиной.

— Верно. Очень жаль.

— У нее остались дети. Четыре девочки — Энди, Элизабет, Тиа и Петра, — добавил Пейдж, решив поразить меня своей осведомленностью.

Через несколько минут мы съехали с шоссе и повернули на бульвар Сансет. Я следил за тем, как урбанистический ландшафт южной части Голливуда сменяется не менее эффектным — и столь же избитым — великолепием брызжущих зеленью загородных вилл на Беверли-Хиллз. По обочинам дороги на нас свысока смотрели ряды пальмовых деревьев.

Оставив бульвар Сансет, мы пронеслись вверх по Миллер-плейс, которая тянулась в извилистом ущелье и открывала потрясающую панораму города. Наконец Пейдж остановился на одной из боковых улиц.

Повсюду стояли передвижные теле- и радиостанции. Спутниковые тарелки громоздились в воздухе, словно гигантские скульптуры. Когда мы подъехали ближе, я заметил логотипы нескольких каналов. Кто-то из репортеров повернулся спиной к дому и лицом к камере, очевидно, ведя прямой эфир для местных и сетевых телепередач. Короче, настоящий цирк. Ну, а я-то что тут делаю? Меня ждал «Диснейленд» — тоже цирк, но веселее и интереснее.