Наконец я вылез наружу и глотнул свежего воздуха.

— Странная неувязка, — пробурчал я себе под нос.

— Аккуратность и неряшливость? — уточнил Пейдж. — Спонтанность — и полный контроль?

Я покосился на агента и усмехнулся. Его проницательность немного удивила меня.

— Все верно. Именно так.

Убийца хладнокровно застрелил шофера в машине. Но то, как он стрелял в Антонию Шифман, и особенно порезы на лице актрисы свидетельствовали об импульсивной, неуравновешенной натуре.

Не обошлось и без визитной карточки. Дверца лимузина была облеплена детскими наклейками — пестрыми бумажками, изображавшими радугу и единорогов. То же самое обнаружили на месте преступления на прошлой неделе. На каждой картинке красовалась одна прописная буква: два раза А и один раз — Б. Что бы это значило?

Пейдж уже рассказал мне о первом убийстве. Шесть дней назад в одном из кинотеатров Уэствуда застрелили женщину, связанную с кинобизнесом, — преуспевающего продюсера Патрис Беннет. В тот раз она была единственной жертвой, и дело обошлось без резни. Но буквы на наклейках оказались те же самые — А и Б.

Преступник явно хотел оставить свой знак. Он не импровизировал, но его приемы менялись. Я бы даже сказал — шли по восходящей.

— Что вы думаете? — обратился ко мне Пейдж. — Не против, что я спрашиваю? Или мне лучше помолчать?

Не успел я ответить, как к нам подошел второй агент. Невероятно, но девушка выглядела еще более загорелой, чем Пейдж. Очевидно, их производили в одном инкубаторе.

— В «Лос-Анджелес таймс» пришло еще одно электронное письмо, — доложила она. — Тому же редактору, Арнольду Гринеру, и от той же Мэри Смит.

— Газета уже сообщила об этих письмах? — спросил я. Агенты покачали головами. — Хорошо. Будем копать в эту сторону. И не забудьте про детские наклейки. Узнайте все, что сумеете. Особенно про буквы А и Б.